Истинное знание - знание причин.

(Галилео Галилей)


...Человек, обладающий Умом, да познает себя самого в бессмертии сущего…

Corpus Hermeticum (I). Поймандр.


По ту сторону АУРЫ. 5.

Тип статьи:
Авторская

________________

5. Дорога домой.

_______________

________________



По дороге домой меня распирало от восторга, совсем как тогда, когда я впервые вошел в осознанное сновидение. Ощущение было упоительным, но Анжела, шедшая рядом, не давала возможности на нем сосредоточиться. Она эмоционировала непрерывным потоком.


— Ну как, философ? Я же тебе говорила, давай сходим, а ты столько времени тянул – ужжжас!


— Да, я… Ну, потому что…


— Слушай, философ, а что происходило? Меня вдруг к стене как придавит! Обалдеть, никогда такого не чувствовала! Ну, ты тоже молодец.


— Чего это?


— Ну, ты же понравился СВ.


— Чего это?


— Он даже улыбался. Я такого тоже не видела. И потом – он тебе сказал прийти еще раз. Ты только обязательно подготовься. И столько всего интересного! А как он классно про тебя все рассказал, а?


— Э-э-э…


— И без всякой астрологии.


Моя эйфория потеряла устойчивость, и я внимательно посмотрел на Анжелу. Она перехватила мой взгляд и продолжила тараторить:


— Да ну, философ, брось, это я так… Ты же сам любишь подколоть. Слушай, а почему ты ничего не спрашивал?


Я вспомнил газетный кораблик на волнах океана молчания.


— Понимаешь, – попытался я перехватить инициативу в разговоре, – было состояние, как во время йоги. Все становится понятным без слов. С одной стороны, таким пониманием невозможно воспользоваться или поделиться с кем-то другим, а с другой – вроде как все и так ясно и вопросы отпадают сами по себе.


— А-а-а… – многозначительно протянула Анжела. Она опять с ехидством посмотрела на меня. – Ты тогда записывай.


Я кивнул головой, дескать, юмор понят, а сам подумал, что именно так в следующий раз и поступлю. Тогда голыми руками меня не возьмешь.


На ум пришел вечно записывающий за доном Хуаном Кастанеда. Теперь становилось ясным, что записывание не средство от забывчивости, а якорь. Якорь в океане безмолвия. Безмолвия. Анжела вдруг замолчала и, чему-то улыбаясь, погрузилась в себя. Мы некоторое время шли молча, но было заметно, что ее мысли продолжают беспорядочно прыгать.


— Слушай, философ, а тебя тоже распирает? Или это только со мной? И все время смеяться хочется.


Я промолчал, внимательно прислушиваясь к себе.


— Слушай, а что такое пятый информационный уровень, про который СВ сказал?


— Хм… не знаю, – пожал я плечами.


— Как это не знаю? Он же сказал, что у тебя есть туда доступ.


— Может, доступ и есть, но я про него не знаю, надо пробовать, тренироваться.


— Ладно, мы пришли. Все, философ, покеда. Тренируйся. Если что у СВ узнаешь – смотри, не забудь поделиться.


Анжела махнула мне рукой, толкнула перед собой калитку и скрылась в глубине двора. Я опять перевел внимание внутрь себя и обнаружил там небольшое солнышко, глядя на которое, хотелось смеяться и, расплываясь в улыбке, проговорил:


— И меня тоже.


Сидя в маршрутке и всматриваясь в черное окно с отражениями салона, я наблюдал за своими мыслями. В голове происходило что-то необычайное.


Наступила ясность почему-то бело-желтого цвета, наверное, из-за солнышка в солнечном сплетении, объяснил я себе. Шею под затылком приятно, но очень сильно давило невидимой надувной подушкой небесно-голубого цвета. Все сопровождалось фоном общего распирания изнутри и ранее совершенно не знакомого чувства душевного подъема.


Мне вспомнились телевизионные репортажи из прошлого, в которых труженики села, города, страны с чувством душевного подъема встречали решения съезда. Поразительно. Оказалось, что такие чувства существуют в действительности. От их переизбытка я непроизвольно хохотнул, но тут же спохватился и огляделся по сторонам. На меня внимания, конечно же, никто не обращал.


Сейчас никто давно внимания ни на что не обращает, тем более на не вполне адекватных ближних. Вдруг я заметил, что мой ум ведет себя не совсем обычным образом. На что бы я ни переносил свое внимание, наступало понимание... Пониманию было подвержено все: маршрутка с углубленными в себя пассажирами, мелькание огней в окне, даже сама езда была наполнена особым плотным смыслом.


От ощущения целесообразности, правильности и полезности происходящего меня распирало все больше, и я с трудом удерживался от радостного смеха. Отработанным на занятиях йогой внутренним напряжением и следующим за ним расслаблением я перевел себя в отрешенное состояние и попытался разобраться в ситуации трезво.


Безусловно, мое новое состояние было инициировано СВ. Но за счет чего и как он это сделал? Как получилось так, что я не задал ему целой кучи таких важных вопросов, а теперь ответы на них с легкостью сами приходят в голову?


И потом, что за подушки надулись вокруг меня и почему я их глазами не вижу, но знаю, что они разноцветные? Ответ немедленно появился в голове в виде ссылки на «Третье открытие силы». Там йогин в состоянии расширенного сознания наблюдал курильщика, и в его визуализации возникали подушки наполняемые фекалиями.


Тогда описание показалось авторской фантазией, но теперь естественным образом стало понятно, что речь шла о тонком загрязнении энергетических органов. Внутренним зрением я еще раз посмотрел на окружившие меня со всех сторон подушки. Они по-прежнему сохраняли прозрачность и чистоту цвета.


Конечная остановка. Дальше надо идти пешком минут двадцать. Мой путь пролегал по темным улицам в низине. По одну сторону дороги стояли покосившиеся, если их так можно было назвать, жилые дома, а по другую – все еще пытающийся работать завод. Точнее, работал только один цех, своими окнами освещавший улицу, в чем и состояла, пожалуй, единственная от него польза.


Из-под возвышенности, нависающей над домами, текли грунтовые воды. Еще вода текла из прохудившихся водопроводов, теплотрасс и, что самое неприятное, из вечно забитой канализации.


Я обреченно ждал, что мое волшебное состояние вот-вот улетучится. Но вопреки предчувствию окружающая обстановка показалась мне карикатурно смешной. Смех снова вырвался из меня, слегка ослабив давление «подушек». С таким смехом, подумалось, может и патруль подобрать. Я решил держать себя в руках до тех пор, пока не приду домой.


Когда я наконец свернул в наш многострадальный двор, воздвигаемая перед накатывающими приступами смеха плотина от вида открывшейся сатирической картины рухнула.


Я стал во все горло, неудержимо хохотать, хохотать прямо по-донхуановски, корчась и сотрясаясь всем телом. Хорошо, что меня, этакого респектабельного молодого человека, никто не застал за этим занятием.


Жильцы уже приняли на грудь и забылись. Их теперь не беспокоил ни шум завода, ни грохот грузовиков за окном, ни тем более мой смех.




Следующая глава