Истинное знание - знание причин.

(Галилео Галилей)


...Человек, обладающий Умом, да познает себя самого в бессмертии сущего…

Corpus Hermeticum (I). Поймандр.


По ту сторону АУРЫ. 46.

Тип статьи:
Авторская

________________

46. Союзники внутри и снаружи.
__________________________

______________



Мой рассказ о посещении СВ закончился вопросом:


— Одно только не понятно, почему он связал орла с киллерством? Ну да, так и говорит: зачем орла тренировать, ты что, мол, в киллеры собрался?


Дима отхлебнул из синей чашки и еле слышно произнес:


— Потому что орел в коконе выполняет защитные функции. Вот, например, почему при опасности, исходящей от нечистой силы, крестятся – никогда не задумывался?


— Крестятся? Выравнивают свою шестинаправленную структуру, наверное…


— Да, правильно. Но еще исходящие из пальцев лучи проходят по чувствительным местам полевых кругликов и орел рефлекторно закрывает их крыльями. Секунды на три-четыре накрывает их крыльями, как плащом. Поэтому при испуге крестятся часто, чтобы сделать себе непрерывную защиту. Ну и, конечно, орлы и драконы могут нападать на противника, наносить удары по полевикам. Хотя все это кармически отягощает…


Я не понял, что он имеет в виду, говоря «полевики» и «полевые круглики», но разговор имел другую направленность. Несмотря на разбирающее меня любопытство, я не стал прыгать с темы на тему.


Учитывая, что о человеке говорят не столько его ответы на вопросы, сколько его вопросы в ожидании ответов, чтобы не выглядеть излишне поверхностным, я мысленно отложил тему о полевиках на потом.


— Защитная функция – главная задача орла? Дима ухмыльнулся.


— Нет. У него свои задачи. Просто он как участник концессии


«интегральная человеческая структура» выполняет в ней некоторые функции. Предоставляет ей часть своих умений.


— А именно для него что главное, что он делает в моем коконе?


— Кокон такой же его, как и твой. Здесь у них инкубатор и тренировочная база. Что делает? Тренирует крылья.


— Как пелевинский «Затворник и шестипалый»?


— Да.


— А что значит «тренировочная база»?


— Ну, орел мобильная форма сознания и может перемещаться, куда хочет.


— В нагвале, в смысле, в тундре?


— Для начала внутри кокона.


— И своим полетом он создаст мне счастливое будущее?


— Нет, пока ты не имеешь ни одного запущенного в небо тундры орла или дракона, будущее тебе никто не создает. Более-менее удачную оперативную обстановку тебе может обеспечивать саламандра из прошлой жизни, но планомерное будущее – пока нет.


— Саламандра? Слушай, мне в детстве перед засыпанием каждый раз снилось, что под кровать забирается громадный крокодил. Может быть, он и есть саламандра?


— Да, ты ее вырастил в прошлой жизни. Очень, кстати, большая и воспитанная. Она приходила к тебе погреться по старой памяти, – рассмеялся Дима.


Меня порадовало, что догадка оказалась верной, но чтобы не упустить нить разговора, не подал виду.


— Ну, хорошо, а как выглядят полеты внутри кокона?


— Кокон – микрокосм. Часть светимостей кокона трактуется как наблюдаемая вселенная. По ней может летать орел до того, как уйдет в небо тундры.


— Как летать? Как это сделать?


— Как обычно. Переносишь внимание в орла, взмахиваешь крыльями и вперед. В космос.


— И что я увижу?


— То, что увидит орел. Он тебе будет транслировать картинку.


— А как возвращаться?


— Возвращаться лучше плавно. Заходишь по экваториальной орбите Земли, входишь в атмосферу, потом находишь район своего расположения и возвращаешь внимание в тело.


— А я уже могу делать вылеты?


— Почему «уже»? Давно можешь. Но почему-то не делаешь.


— Мне надо все обобщить, и сразу буду попробовать вылет, если он у меня вообще получится, а потом опять буду тебя мучить. Ну, хорошо, а какая от него польза, пока он находится внутри кокона, если человек не делает полетов?


Дима опять ухмыльнулся и разочарованно покачал головой, как делал всякий раз, когда я задавал вопрос, ответ на который должен был знать сам.


— Он делегирует человеку высшую психическую деятельность, абстрактное мышление. Помнишь в песне «…с ними золотой орел небесный, чей так светел взор незабываемый».


— Ты хочешь сказать, что если у человека нет орла или дракона, то он не соображает?


— Да, примерно так, но человек в своей системе обязательно имеет союзника. Не обязательно орла или дракона – они все-таки сложные и продвинутые существа. В основной массе союзники у людей саламандры, и то в последнее время не очень развитые.


— Слушай, а бывают такие, у которых совсем нет союзников?


— Да. Всякие бывают. Есть даже такие, у которых нет вообще никакого поля – големы.


— А почему у разных людей разные союзники?


— Уровень союзника зависит от состояния кокона. На одних стапелях можно строить только катер, на других – океанский лайнер. Так и здесь. Кто-то может выращивать орлов и драконов, а кто-то – в лучшем случае какую-нибудь змейку. Если выпустил союзника в хорошем состоянии, то в следующий раз выращиваешь кого-то классом выше. Он в свою очередь может предоставить расширенные умения, благоприятные обстоятельства.


— А сколько людей выращивает орлов и драконов?


— Примерно процентов двадцать. И то… в последнее время все какие-то недоделанные.


— Недоделанные?


— Да. Крылья общипанные, сами облезлые, бесхвостые, почти все безголовые.


— Как такое может быть? Причина известна?


— Ну да. Как человек выстраивает свое поведение на тонком плане – мысли, чувства, самоконтроль, какие делает пожелания ближним и дальним, такие и складываются условия для выращивания союзника.


Мы помолчали.


— Слушай! – вдруг осенило меня. – А вот Кастанеда... Ну да, помню, ты не читал. Не важно. По представлениям тамошних индейцев, Вселенную держит орел и питается летящими к нему бабочками сознания. Это действительно так? – я замер в ожидании ответа.


— Да. Нельзя, правда, назвать его орлом или драконом в прямом смысле. Это существо неописуемо, но в первом приближении – так.


— И как все происходит? – меня начал бить озноб.


— Что происходит?


— Н-не знаю… Вселенная… Как он с ней, одно и то же… Вот как они…


— Обычно. В лапах он держит светящийся шар. Точнее говоря, его лапы погружены в такое сферическое сияние. Сияние – наша Вселенная. Орел – сверхсознание Вселенной.


— Подожди, – я перевел дыхание, – орел – существо с индивидуальным сознанием?


— Трудно сказать. Это совершенно другое.


— Ну, хорошо, а вот у Кастанеды говорится, что взгляд на орла может стоить магу жизни.


Дима равнодушно пожал одним плечом.


— Не знаю, наверное. Просто надо быть предельно холодным и отрешенным. И тогда все нормально.


— А вне вселенского орла что-то существует?


— Только чернота. Пустота в полном смысле и другие орлы. Но мы с ними никакой связи иметь не можем.


— А орлы между собой?


— Вряд ли, они абсолютно автономные модули сознания.


— А творение, Вселенная. Они что, все время на одном месте?


— Нет, почему… Орлам свойственно летать. Когда орел находится на месте, он запускает в пустоту лапы, и создает свое сновидение, свою Вселенную. Он подсвечивает черноту и входит в транс осознания Вселенной. Когда осознание подсвеченной области окончено, то он ее покидает. Перелетает на другое место и создает новую.


С усилием погрузившись вниманием внутрь, я попытался представить себе всеобщую картину. Поле вокруг меня зашевелилось, тело начало трусить, закружилась голова, накатила тошнота, ситуация едва не вышла из-под контроля, но все закончилось так же внезапно, как и началось.


— А вот орлы и драконы, как они расположены в человеческой структуре? – овладев собой, спросил я.


— Ну, как… Так же. Только у твоего орла в лапах ходунок.


— К-кто? Ч-что? Х-ходунок? – заикаясь, пролепетал я, чувствуя, что все мои стройные представления об энергоинформационной структуре человека и все устоявшиеся понятия о мироздании рушатся, как карточный домик. Только бы мне хватило сил пересобрать их заново.


— Чего ты так разволновался, – озабоченно спросил Дима, заглядывая мне в глаза с докторским видом.


— Н-нет, просто все распадается… Какой еще ходунок? – я вымученно улыбнулся.


— Ходунок? Ну, в народе его называют душа. Такой полевик, полевой круглик. Обычно находится примерно в грудной клетке. Во время бодрствования его держит в своих лапах орел, а во время сна когти его разжимаются и ходунок свободно плавает по кокону. Он единственный полевик, способный относительно свободно перемещаться по кокону. Отсюда его название – ходунок. И тогда человек видит сны или там воспринимает другие миры. Когда ходунок немного смещается в коконе вверх, у человека наступает эйфория, вниз – депрессия. Знаешь выражение «душа в пятках» или «парит»? Речь идет о фактическом состоянии ходунка.


— А изменение его положений можно видеть?


— Да.

— И в чем же причины перемены настроения в разных местах кокона?


— Просто ходунок настроен на обитание чуть выше середины кокона. Там у него парковка и ровное настроение. А выше или ниже вибрационная картина меняется. В грубых вибрациях ему плохо, а в тонких эйфористично.


— Ну, хорошо, а почему он меняет свое положение?


— Ходунок впечатляется. Впечатляться – его назначение. Он надувается или сдувается, плавучесть меняется, и тогда он или всплывает, или погружается.


— Но ведь мысли при изменении настроения тоже меняются, верно? Так как же?..


— Я же тебе говорю. Ходунка в лапах держит орел. Через когти ходунок транслирует ему свое состояние. Как следствие меняются вибрации орла и соответственно мысли.


Я старался изо всех сил удержать внимание, но оно расползалось во все стороны, как кисель, и не оставляя ни одной зацепки, ни одной возможности сберечь свои незыблемые представления. Попытки уцепиться за прошлые понятия вели к их окончательному распаду, превращая такой надежный фундамент окружающего меня мира в раскисшую в воде газету.


Где-то в глубине зарождалось нечто новое, но пока слишком зыбкое и неопределенное, чтобы стать функциональным. Мне требовалось время, чтобы переосознать или хотя бы привыкнуть ко всему, о чем я узнал в эти дни.





Следующая глава