Что есть память?

«Но постойте!» — скажете вы . Если так все прекрасно, то почему же мы зависим от окружающего мира сильно, а он поддается нашему влиянию не очень?

И в адеквате ли автор заявляющий о контроле реальности? Разве можем мы по своему произволу изменять, например, законы физики?

Но с другой стороны, если повседневный мир всего лишь узор на участке нашей памяти, то почему мы не можем делать с ним что пожелаем? А если можем, то давайте будем рулить.

Я только за! Осталось узнать где тут руль и педали. И – да – чуть не забыл – еще надо довыяснить, что такое – память.

Действительно все что мы наблюдаем находится в нашей памяти. И если мы посмотрим вокруг, то увидим ее содержимое.
Но все же нас интересует, что есть сама память, какое значение скрывается за этим часто произносимым словом?

У кого же узнать? Раньше спрашивали у ясеня или скажем у тополя, а сейчас за все отвечает интернет.

Я спрашиваю: интернет-интернет, а что такое память?
Интернет кряхтит-пыхтит ко мне передом в окне браузера разворачивается и выдает…

«Па́мять — это общее обозначение комплекса познавательных способностей…»

Что-о? Память это обозначение? Обозначение чего, комплекса?…

Ну-ка еще разок к облачному хранилищу задом к экрану передом. И-и…

«Память – это процесс запоминания, хранения и возобновления.»

Так. Память это процесс. Память – это процесс запоминания… Прямо как в современных бизнес схемах, перешедших от марксового «деньги-товар-деньги штрих», сразу к «деньги-деньги штрих».
Память это запоминание… Писали бы прямо – «память это память».

Опять… Enter!

«Память это способность воспринимать и хранить информацию…»

Память это способность… Да… А чья именно способность? О ее носителе хотелось бы по-подробнее…

Еще раз… Enter!

«Память – общее свойство мозга»

И тут же мне предлагают посмотреть на сканы картинки мозга из философско-психологического тупичка.

Как всегда древние греки — лучшие. Они считали, что память похожа на мягкий воск воспринимающий и хранящий впечатления.

Почему мой выбор пал на них? Потому что они заявили о некоей среде, имеющей свойства, качества, способность, умение воспринимать и сохранять впечатления.
Мне хотелось углубиться в разбор их идей, но из храма памяти полились звуки сиртаки… «та-дам, тата-тата-тамм, та-дам» …

А нам-то, что делать? Тут вам не туники-оливы-кифары под жарким солнцем над Эгейским морем. Тут надо срочно двигаться от страдания к наслаждению, иначе плохо дело.

Попробуем сделать наблюдение…

Наблюдение второе.

Слежка за памятью выявляет два ее качества прямо противоречащих друг другу.

Память воспринимает. Ее разные участки, упорядочиваясь тем или иным образом, принимают самые разные формы.

Значит сама по себе память бесформенна. По древнегречески – аморфна. В ней отсутствуют какие-либо связи и мешающие точному восприятию предустановки.

Память хранит воспринятое. В этом ее ценность и назначение. Хранить означает не принимать больше никакой другой формы кроме воспринятой. И память удерживает принятую форму не смотря на свою аморфность и отсутствие связей.

Итак, память, как некая среда, действительно похожа на воск. Горячий воск принимает любые начертания, застывший их сохраняет. Какой областью память восприняла, той областью и хранит.

Память изменчива и неизменна.

Причем изменчивая, воспринимающая сторона памяти, застывает сразу же, как только обретет ту или иную форму.

Затем застывает следующая воспринимающая часть. И так кадр за кадром в памяти фиксируются все события жизни.

В памяти хранится всё. Скажем биотело. Мы помним его в детстве, юности, ну и разумеется дальше.

Устойчивость формы в памяти, приобретенная в момент восприятия, означает, что элементы составляющие ее сцепились и поддерживают друг друга и общую конфигурацию. И это не молекулы, поскольку «психические» формы ведут себя так же.

Безусловно, их что-то удерживает вместе. Но что именно их связывает? Что общего у элементов составляющих некую форму с произвольным содержимым? Что их объединяет?

Такой признак есть. И он действительно относится любым конфигурациям.

Общее для любой формы ее одновременность или синхронизм ее составных частей. Любое отклонение любого элемента от синхронизма выводит его за пределы этой формы.

Как сказали бы любители фантастики про путешествия во времени – та часть, что оказалась в прошлом или в будущем, пропала бы в настоящем. Выпала бы из синхронизма, совсем как пассажиры самолета в фильме «Лангольеры».

Весь наблюдаемый мир (и внешний и внутренний) одновременен или по – гречески, синхронен. Из этого следует, что прошлого и будущего не существует.

Прошлое мы можем вспомнить только сейчас, и о будущем мечтать можем тоже только сейчас.  Нам может казаться, что мы перемещаемся в прошлое. Но на деле мы актуализируем то или иное содержимое памяти прямо сейчас. В этот самый момент.

То, что действительно отстает от нашего времени или опережает его, в нашем мире  либо уже не существует либо еще не существует. 

Слово «существование», «экзистанс» так сказать, об которое философами и психологами наломаны горы копий, означает синхронность форм, то есть привязанность их к одному, общему для них моменту.

Принадлежность разных и даже противоречивых форм к одному моменту, делает формы существующими друг для друга. Как в кадре киноленты, где сам кадр — общий момент для всех наполняющих его форм. Другой кадр – другие формы.

Все кадры со своим содержимым находятся в памяти одновременно. Кадров много, а память одна. В переполненном автобусе памяти их содержимое впрессовано друг в друга. Плотное прилегание и взаимопроникновение форм создает эффект объемной переливающиейся картинки, голограммы.

Сравнение разных слоев голограммы памяти, создает представление о времени.

Путешествия во времени отменяются. Возможны только путешествия по содержимому памяти называемому нами прошлым или будущим в зависимости от выбора исходного кадра для начала отсчета.

Что же мы наблюдаем вокруг себя? Совершенно правильно – память.

И здесь следует отделить котлеты от мух. Следует отделить содержимое от среды в которой оно находится.

Словом «память» принято называть и хранимые в ней формы и место их хранения. Так произошло потому, что мы не обнаруживаем память если не видим форм. И для самой памяти, как хранилища, отдельного слова не нашлось. Ну, разве что у древних.

Однако деньги и сейф не одно и то же. И мы не станем называть их одним и тем же словом.

Разделим два значения смешанных в слове память на два определенных понятия – формы и формосодержащую область.

Теперь, можем ли мы воспринять саму память как формосодержащую среду? Без специальной подготовки – нет.  Рыба не может толком воспринять воду, пока не окажется на берегу.

Формосодержащую область древние греки представляли как Океан Бытия и называли его Хаос. А упорядоченную, объединенную одним моментом времени голограмму, похожую на островок посреди него, они называли Космос.

В Хаосе есть все. Космос это одна из форм, которую принял и показывает Хаос.

У древних индусов иначе. У них Океан Бытия назывался Майя, а плыла в нем Черепаха по имени Акупара. Она плыла и до сих пор плывет по Океану вся целиком, потому что внутренне синхронна.

Все остальное, весь окружающий мир — узоры на натянутом полотне синхронных форм Космоса Акупары. Каждому из нас принадлежит его участок.

В современных образах — окружающий мир, со всем его внешним и внутренним содержимым, это плоский телевизор высокого разрешения, экран которого показывает всё изображение одновременно.  Некоторые участки мы видим не сразу, и они кажутся потерянными, забытыми, но на этом телеэкране нет белых пятен.

Да… Итак, теперь мы с вами выныриваем из омута памяти, и понимаем, что формосодержащая среда трудно обнаружима, но она есть, а формы видны, но их нет – как вот этих букв на экране монитора.

Наш мир это частный случай, голограмма, в толще формосодержащей среды  древнеиндийской Майи или древнегреческого Хаоса, внутренне связанная одним общим для всех картин моментом.

Ну и что нам с того? Вопрос справедливый. Вы верно подметили – нам важна не столько глобальная, Вселенская память, сколько наша собственная.
Но это уже совсем другая история.

Олег Дзюбенко,
OlegDzen,

декабрь 2019